Поможет ли нам мифология?

Анализ мифов и их сравнение между собой дают в руки атлантологов наиболее удобный и, если можно так выразиться, эластичный материал. Мы вовсе не хотим обидеть этнографов, занимающихся серьезным сравнительным изучением мифов и объяснивших на этой основе многие важные обстоятельства исторического развития некоторых народов. Но есть множество таких «этнографов», которые, подобно водяному из наших сказок, будут с пеной у рта доказывать, что, например, у Брандиса над Лабой плескалось меловое море.

Увы, подобными умозаключениями атлантологическая литература буквально кишит. Объективная научная оценка мифов в целом является редким явлением. И. Донелли считает мифологию одной из главных опор версии существования Атлантиды. При этом все мифы трактуются субъективно, только в пользу теории исчезнувшего острова. Довольно кратко, объективно и без прикрас мифологический аспект проблемы Атлантиды изложен в книге Л. Штегени. Л. Зайдлер является большим приверженцем мифологии и верит в то, что из древних мифов и сказаний можно кое-что почерпнуть для реконструкции космической катастрофы, якобы уничтожившей Атлантиду. В потоке его субъективных рассуждений, неточностей и фантастических предположений можно, однако, обнаружить и разумные утверждения. Два из них мы позволим себе процитировать.

«Мы не должны забывать, что те мифы, которые сохранились до наших времен, почерпнуты из литературных произведений исторического периода Греции, то есть возникли спустя несколько тысяч лет после предполагаемой гибели Атлантиды. Они содержат массу басен о богах и героях, множество поверий, составляющих основу религий, но фактов, позволяющих восстановить историю, в этих поэтических строках очень немного».

Еще через несколько страниц Зайдлер пишет: «Анализируя древние мифы, следует иметь в виду, что только часть из них дошла до нас в подлинной версии, возраст которой, возможно, насчитывает несколько тысяч лет. Это те легенды, которые сохранились в письменном виде. Остальные известны нам только в устной форме. Правда, иногда она способствовала лучшему сохранению рассказа, но в то же время легче подвергалась преднамеренным или случайным искажениям рассказчиков. В наши дни благодаря совместным усилиям путешественников, этнографов и особенно миссионеров устные предания записаны. Но тут-то и скрывается огромная опасность: во многих случаях нет уверенности, что в изложении миссионеров эти рассказы не стали похожи на библейскую версию, дабы подтвердить достоверность описания Ноева потопа и поддержать веру в Библию. Таким образом, анализ мифов «о сотворении мира, о потопе и первых людях» нельзя считать легкой задачей!»

Зайдлер упоминает о библейском потопе, легенда о котором, как сейчас уже общепризнано, содержит рациональное зерно. Реконструкция этого исторического зерна могла бы быть осуществлена путем сравнения некоторых дошедших до нас древних литературных источников с геологическими процессами, происходившими в то же самое время или протекающими до сих пор в этих странах.

Всемирному потопу посвящены фрагменты в записях шумеров. Наиболее выразителен следующий отрывок (в переводе Я. Климы):

Бури с ветрами, непривычно мощные, враз ударили,
и в это время разливается потоп по жертвенникам.
Потом, через семь дней и семь ночей,
потоп заливал землю,
и огромный челн гнали буря и ветер по высоким горам.

В письменных источниках Вавилонии описание потопа составляет часть «Эпоса о Гильгамеше». До сих пор остается неясным, в каком соотношении друг с другом находятся шумерский оригинал и вавилонская копия, если, конечно, вообще в данном случае можно говорить о копии. Столь же неясно соотношение библейской версии с вавилонской и шумерской. Несомненно, что вавилонская версия была знакома иудеям, но столь же несомненно, что разные народы, иногда находившиеся весьма далеко друг от друга, реагировали на одну и ту же природную катастрофу одинаково – созданием легенды о гневе богов на грешное человечество и об уничтожении человеческого рода всемирным потопом.

От потопов и наводнений люди страдают и сегодня, в том числе даже жители самых развитых стран. Но сейчас мы уже многое знаем о водном режиме рек и можем, приняв соответствующие меры, избежать напрасных жертв. Наши же предки 4000 лет назад считали природные катастрофы сверхъестественными явлениями, что и нашло отражение в созданной ими литературе.

Английский археолог И. Вулли верил в то, что он нашел исторический центр потопа. Во время раскопок в шумерском городе Ур он обнаружил многометровый слой речного ила без каких-либо признаков пребывания человека. Под ним оказался слой, содержащий многочисленные, но более ранние археологические остатки. Вулли полагал, что слой речного ила отложился во время гигантского наводнения, подлинного библейского потопа. Но позднее выяснилось, что все не так просто. Во-первых, поблизости были обнаружены места, где не было даже следов слоя, связанного с потопом, во-вторых, очередной анализ показал, что большая часть указанного слоя эолового происхождения, то есть песок был принесен ветром, а не водой.

В Южном Ираке, особенно в Басре и ее окрестностях, было взято множество геологических проб. Во всех колонках были обнаружены слои с археологическими остатками, чередующиеся с пустыми слоями ила и песка. Это явление нельзя объяснить иначе, как периодически повторявшимся затоплением человеческих поселений. В одном из таких образцов насчитали 18 слоев, связанных с наводнениями. Следовательно, существование наводнений доказано. Остается лишь доказать, были ли эти наводнения морскими или речными.

Морские наводнения исключить нельзя, но они имеют место только в самых южных районах Месопотамии. Они случаются и в наше время, когда юго-восточные ветры, дующие со стороны Персидского залива, нагоняют его воды на несколько десятков километров во внутренние районы страны. Кто знаком с Южным Ираком, знает, что даже во время наиболее интенсивных наводнений стихия охватывает лишь территорию до шоссе Басра – Кувейт. А этого, разумеется, для библейского потопа маловато. Сторонники морских наводнений считают очень веским аргументом обнаруженную на территории шумерского государства глиняную дощечку с надписью: «Царь Шулги взял жену из города Эриду, лежащего на морском берегу». Известно, что этот царь правил около 2000 года до н.э., а Эриду удален сегодня более чем на 200 км от побережья Персидского залива. Надпись на дощечке дает возможность предположить, что 4000 лет назад море глубоко вторгалось во внутренние области Месопотамии. У сторонников подобных взглядов есть и другой козырь. Они говорят, что Тигр и Евфрат несут столько песка и ила, что их устья должны выдвигаться все дальше в море. Как будто бы все ясно, однако истина может оказаться иной, как это довольно часто случается со многими вещами, кажущимися на первый взгляд совершенно «ясными».

Письменные свидетельства о близком расположении Эриду к воде могут означать также, что неподалеку от Эриду и Ура были озера, соединявшиеся с морем судоходным Евфратом. Отличить морскую воду от озерной в те времена было не так-то просто, поскольку вся северная часть Персидского залива должна была иметь почти пресную воду, а озерная вода уже тогда могла быть солоноватой вследствие засоления южноиракских почв, начавшегося несколько тысячелетий назад. Итак, мы опровергли первое «доказательство». Теперь обратимся ко второму. Тот факт, что Тигр и Евфрат, а потом и их совместный поток Шатт-эль-Араб несут огромное количество взвеси, еще не означает, что весь материал должен осаждаться только в море. Тигр и Евфрат отлагали и отлагают ил и песок вдоль всего своего русла, и главным образом в южноиракских болотах. Вся эта область в результате тектонических движений опускается, и опускание должно компенсироваться быстрым отложением осадков. Убедительное свидетельство того, что реки приносят в Персидский залив относительно мало осадочного материала, привел в своей работе ассистент Багдадского университета К. Хассан. Он высчитал, что при ежегодном разливе Тигр и Евфрат затопляют площадь, равную в среднем 800–1000 км2. На ней осаждается слой свежего ила, песка и алеврита мощностью около 1 см. Если сравнить массу этих отложений (8 • 108 т) с массой всей взвеси, которую несут Тигр и Евфрат во время разлива (13 • 108 т), то окажется, что более половины объема этих твердых частиц оседает на полях вдоль среднего и нижнего течения рек. Еще часть материала отлагается в южноиракских озерах. И только минимальная доля осадков выносится непосредственно в Персидский залив. Дельта Шатт-эль-Араба поэтому не только не продвигается в море, но, скорее, наоборот, отступает. М. Сарнтейн (1972) доказал, что во время последнего ледникового периода Персидский залив высыхал, а уровень воды в Индийском океане был ниже нынешнего на целых 120 м. На протяжении последних 10 000 лет в связи с повышением уровня воды море наступало на сушу, причем это наступление происходило неравномерно, временами оно достигало 120–150 мм/год. Упомянутый автор даже предпринял реконструкцию линии побережья Персидского залива на различных этапах между концом последнего ледникового периода и современной эпохой (рис. 40).

Из вышесказанного следует, что говорить о крупномасштабных морских наводнениях в южной части Месопотамии за последние тысячи лет не приходится. Посмотрим, как обстоит дело с речными наводнениями.

Речные наводнения издавна были постоянной угрозой как для жителей древней Месопотамии, так и для жителей нынешнего Ирака. При нормальных условиях расход воды в Евфрате составляет приблизительно 1000 м3/с, тогда как Тигр около Багдада несет воды в 4 раза больше. Во время наводнения этот объем увеличивается в 50 раз. Наводнения вызываются таянием снегов в турецких и иранских горах. Наивысший подъем воды в Тигре приходится на конец апреля, в Евфрате – на начало мая. Таяние снегов, однако, не единственная причина наводнений. Февральские, мартовские, а в ряде случаев и апрельские дожди тоже повышают уровень воды в реках. Если таяние снегов по времени совпадет с обильными дождями, наводнения могут принять катастрофические размеры. Так было в 1954 году, когда уровень воды в обеих реках превысил обычный на 10,5 м и в Центральном и Южном Ираке под водой оказалась территория площадью 15 000 км2 (рис. 41). Во время таких наводнений вода не уходит с плоских полей на протяжении нескольких недель и отлагает несколько десятков сантиметров ила. В некоторых наиболее низменных местах может образоваться слой наносов до 1 м и более толщиной. Скорость подъема воды значительна. В 1954 году в течение одного дня она поднималась на 30 см/ч. При этом надо учитывать, что в то время уже существовало несколько защитных систем, например самаррская на Тигре и хаббанийская на Евфрате, которые, разумеется, ослабляли эффект наводнения. В средние века Багдад подвергался разрушительным наводнениям примерно один раз за десятилетие.

Описание потопа в Библии в целом могло бы соответствовать такому огромному наводнению. После обильных дождей уровень воды стремительно поднялся, были прорваны естественные и искусственные преграды и плотины. Одновременно поднялся уровень грунтовых вод, наполнились колодцы, бурлили родники и источники, даже находящиеся на большом расстоянии от русел рек. Все это слилось в единый поток с рекой, и образовалось необозримое озеро мутных вод с поверхностью в несколько десятков тысяч км2.

Рис. 40. Морская трансгрессия в Персидском заливе. В плейстоцене залив был сушей, 8000 лет назад береговая линия проходила на месте кривой 1, 16 000 лет назад – на месте кривой 2, 4000 лет назад – на месте кривой 3. (По М. Сарнтейну, 1972)

Могли ли дожди примерно около 2000 года до н.э. идти так долго, как того требует шумерский и вавилонский тексты? Мы знаем, что в Багдаде сейчас в среднем выпадает 150 мм осадков в год. Однако и в настоящее время бывают исключения. Так, 20–21 апреля 1968 года в Багдаде в течение двух суток выпало 120 мм дождевых осадков, уровень Тигра повысился на 8 м, подземные воды поднялись и затопили огромные площади. Вода не уходила с затопленных территорий около месяца. Ну а если бы дождь шел 7 дней и 7 ночей, как в «Эпосе о Гильгамеше», а тем более 40 дней и 40 ночей, как в Библии? В этом случае был бы затоплен весь Центральный и Южный Ирак. Мы знаем также, что 4000 лет назад осадки в Месопотамии были обильнее, чем сейчас. В то время экваториальный пояс располагался несколько севернее. Осадки в южной части Месопотамии могли достигать годовой нормы 500 мм и, вероятно, равномернее распределялись в течение года. Но это вовсе не исключает, что дожди могли идти много дней и ночей подряд. Во время одного из таких чрезвычайно обильных ливней уровень воды в реках поднялся более чем на 10 м и вода затопила обширные территории в Центральном и Южном Ираке. Эта территория составляла для шумеров весь известный им мир, и поэтому они стали говорить о всемирном потопе.

Так же как мифы о потопе, атлантологи любят мифы о необычайных небесных явлениях. Л. Зайдлер, например, опирается на сказание о Фаэтоне. При этом он заходит так далеко, что всю легенду считает отзвуком гибели Атлантиды. Беглецы с уничтоженного острова разнесли эту легенду по всему миру, и она дошла до последующих поколений, которые, разумеется, уже не представляли себе ее подлинных истоков.

Рис. 41. Затопляемые районы Месопотамии на территории современного Ирака. 1 – аллювиальная равнина, то есть территория, в прошлом либо настоящем затопляемая водами Евфрата и Тигра; 2 – территория, затопленная во время крупного весеннего наводнения 1954 года, 3 – развалины древних городов

Любят атлантологи и упоминания о чужеземцах с востока, появляющиеся в американских мифах. Насколько щекотливы трактовки этих записей, показывает спор Н.Ф. Жирова и Ю.В. Кнорозова (известного специалиста по истории майя, занимавшегося также Атлантидой) вокруг одного отрывка из книги «Пополь-Вух» – эпоса центральноамериканских индейцев киче. В нем говорится о том, что племя ведет свое происхождение от первых людей, живущих где-то на востоке за большой водой. В то время как Жиров и многие другие атлантологи полагают, что это должен быть Атлантический океан, Кнорозов с той же, если не с большей, убедительностью доказывает, что речь идет о какой-то конкретной земле на востоке за конкретным озером.

Что сказать в заключение по поводу трактовки мифов? Вероятно, лишь то, что должно быть ясно любому непредубежденному читателю: не существует мифа, подтверждающего существование Платоновой Атлантиды. И столь же ясно, что снова и снова будет разгораться фантазия тех толкователей мифов, атлантоманов, которые были бы рады хоть где-нибудь обнаружить зашифрованную Атлантиду. Будем надеяться, что они не примутся за «Старые чешские сказания». Иначе однажды нам придется узнать, что праотец Чех был в действительности атлантом, приведшим свой народ сюда с затонувшего острова в центре Атлантики, или что Луцкая война была не чем иным, как войной древних чехов с атлантами.

Предыдущая | Оглавление | Следующая