Действительная или вымышленная война?

Ключевым моментом диалогов «Тимей» и «Критий» является война двух противников – атлантов и праафинян. Где происходила эта война (или отдельные ее битвы), точно не указано. Ясно только, что атланты хотели «одним ударом» подчинить себе весь тогдашний мир, но праафиняне устояли и, наконец, победили. Платон описывает гигантские по своему масштабу военные столкновения, охватившие почти все Средиземноморье. Представим себе, что подобная война могла случиться 11 500 лет назад на грани плейстоцена и голоцена, то есть в тот период, когда, согласно современным научным данным, могли происходить лишь столкновения отдельных племен. Все это делает описание Платона сомнительным. Если в период, указанный Платоном, развитая цивилизация не существовала ни в Древней Греции, ни в другом районе Средиземноморья, ни в Атлантическом океане, естественно, не могло быть и такой войны.

Впрочем, описанию войны у Платона практически никто и не верит. Большинство атлантологов предполагают, что Платон, описывая войну между атлантами и праафинянами, использовал события какой-то действительно происходившей войны. Из серьезных авторов только Б.Л. Богаевский (см. Н.Ф. Жиров, 1964) верит в то, что в эпоху неолита имела место война атлантов против народов крито-микенской культуры. В качестве доказательства он приводит тот единственный факт, что неолитические поселения на Балканах и Крите расположены далеко от побережья, как будто жители их боялись нападения с моря. Но даже если бы Богаевский был прав, против него говорят 11 500 лет. Ведь неолитическая революция на Балканах произошла гораздо позже!

А теперь проанализируем наиболее распространенную точку зрения: Платон в описании войны опирался на какое-то действительно происшедшее раньше или в его эпоху событие. Может быть, нам помогут некоторые моменты, которые мы выбрали из рассказа Платона.

1. Война была крупным столкновением между двумя великими державами. Решался вопрос о господстве над значительной территорией тогдашнего мира.

2. Война должна была быть решающей, а поход быстрым, так как атланты хотели «одним ударом» подчинить себе остальные народы.

3. Праафиняне после измены союзников воевали одни и победили.

4. Хотя праафиняне выиграли войну и освободили другие народы, но их войско погибло, утонув вместе с войсками атлантов и всем островом Атлантис.

5. Военный конфликт по тогдашним масштабам должен был быть всемирным.

Наиболее соблазнительным является сравнение войны атлантов и праафинян с греко-персидскими войнами. Прежде всего бросается в глаза «измена союзников». При этом как будто оживают события греко-персидской войны 490 года до н.э., когда Афины накануне известной битвы при Марафоне оказались одни в противоборстве с превосходящими их персами. Для точности укажем, что их союзником остались только Платеи. Однако и они послали лишь незначительную помощь, всего 1000 воинов, в то время как Спарта отказалась воевать по причине проходившего там «праздника».

Греко-персидские войны подходят по всем пунктам, кроме четвертого. Ни греческое, ни персидское войско в морской пучине не исчезали, а считать этим событием гибель части персидского флота во время бури слишком уж наивно. В. Бранденштейн (1951) и другие авторы считают, что персидская армия очень напоминала армию атлантов в описании Платона. Как известно, персидские правители так же, как и правители отдельных островов у Платона, должны были поставлять определенный контингент воинов и вооружение. Обе армии, по мнению этих атлантологов, были схожи и по другим характеристикам. Но здесь нужно проводить более детальный анализ и все равно он не дал бы убедительных результатов. Греко-персидские войны, скорее всего, послужили Платону в качестве одного из примеров. Ведь они происходили за 70 лет до его рождения, и воспоминания о них были еще живы у его современников.

В истории Древней Греции можно найти и другие аналогии войны атлантов с праафинянами. Войны такого рода происходили и во времена Платона, причем к западу от Эгейского моря, то есть как раз там, где многие ищут Атлантиду. Это были войны между греками и карфагенянами. Мы знаем, что карфагеняне основали Карфаген, но, кроме этого, они еще колонизовали все Западное Средиземноморье. В результате в этом районе столкнулись интересы карфагенян и греков, тоже основавших здесь множество колоний.

Завоевание Карфагеном Сицилии, принадлежавшей в то время грекам, началось в 550 году до н.э. В 535 году произошел первый крупный конфликт: греки-фокейцы разбили под Алерией объединенное этрусско-карфагенское войско. Упорная борьба развернулась между греками и карфагенянами за Сицилию. Во время правления Дионисия I Старшего (правил с 406 года до н.э.) Сиракузы были самым сильным из западных городов-государств Древней Греции. Дионисий на протяжении всего периода своего правления воевал с карфагенянами. Сначала ему сопутствовала удача, и в 392 году до н.э. он добился от Карфагена, заключив с ним мирный договор, больших территориальных уступок. Однако в последующих войнах (383–378 годы до н.э.) Дионисий потерпел поражение. Платон, как известно, был тесно связан с Сицилией. Он длительное время жил там и даже мечтал о создании на Сицилии «идеального государства». Во время последнего нападения Карфагена на сицилийских греков карфагеняне действительно «собрали большие военные силы и хотели одним ударом подчинить себе Сицилию». Случилось именно то, о чем говорил Платон, только в меньшем масштабе.

Мы уже упоминали о том, что Карфаген своей планировкой был похож на столицу Атлантиды, как ее описал Платон. Кроме того, Карфаген, как и Атлантида, был морской державой, и у Платона было достаточно причин, чтобы его ненавидеть. Ненависть его к морским державам четко прослеживается и в «Законах»: «Близость моря хотя и дарует каждый день усладу, но на деле это горчайшее соседство. Море наполняет страну стремлением нажиться с помощью крупной и мелкой торговли, вселяет в душу лицемерные и лживые привычки, и граждане становятся недоверчивыми и враждебными как друг по отношению к другу, так и к остальным людям». Что касается землетрясения, то на Сицилии это обычное явление. Ведь остров входит в активную сейсмическую зону, поэтому во время очередного землетрясения какое-нибудь небольшое войско вполне могло провалиться сквозь землю. И тем не менее есть одно существенное различие между войной атлантов с праафинянами и войнами карфагенян с греками. Платон описывает в диалогах крупную победу праафинян, а сицилийские греки войну проиграли. Но это вовсе не помешало Платону позаимствовать из этих событий кое-какие мотивы для своей «мировой» войны.

Следует упомянуть еще о двух возможных источниках, из которых Платон мог черпать информацию. Прежде всего это Троянская война, которую греки знали по поэме Гомера. Кое-что могло сохраниться и в устных преданиях, хотя и сильно приукрашенное. Некоторые атлантологи допускают, что Троянская война могла послужить Платону в качестве образца, однако в этом случае сходных черт очень немного. Основным противоречием является то, что нападающими были греки-ахейцы, а также то, что осада Трои длилась десять лет, что несовместимо с «одним ударом». Кроме того, в рассказе о Троянской войне нет упоминания об исчезновении войск в морской пучине.

И наконец, весьма впечатляющий факт, который чаще всего встречается в литературе последних лет в связи с открытием на острове Тира (Санторин) следов минойской культуры. По мнению некоторых историков и атлантологов, похожая война была между Критом – морским и торговым государством – и ахейской материковой Грецией. Многое в описании Платоном Атлантиды напоминает Крит (культ быков, описание острова и т. д.), есть и определенные сведения об имевшем место военном конфликте между указанными государствами. В то же время есть и много различий, но мы не станем углубляться в эту тему. Сошлемся только на чехословацких исследователей В. Замаровского (1972) и К. Бартонека (1969). Возможно, что отдаленные отзвуки крито-ахейских конфликтов дошли и до современников Платона, а он мог использовать их при создании своего сочинения об Атлантиде.

Удалось ли нам найти три источника и три составные части, вдохновлявшие Платона при описании им войны между атлантами и праафинянами? Я убежден, что удалось. Более того, я уверен, что это были греко-персидские и карфагено-греческие войны, а возможно, и отзвуки крито-ахейских конфликтов. В любом случае Платон мог выбрать то, что ему нужно, а затем дополнить написанное собственной фантазией, которой ему было не занимать.

Предыдущая | Оглавление | Следующая