Мамре: приключения «Авраамова дуба». Святыни Палестины — это не только памятники из твердого и мертвого камня (пещеры, скалы, гробницы), но и весьма почитаемые объекты живой природы, прежде всего — священные деревья. Среди прекрасных акварелей Александра Иванова из библейского цикла 1850-х гг. есть одна, удивительно проникнутая колоритом палестинской пустыни. Это явление трех божественных странников Аврааму с вестью, что жена Сарра принесет ему сына — иными словами, художественная интерпретация ветхозаветной Троицы. Странники возлежат у входа в шатер патриарха, в тени дерева, столь большого, что лишь края ветвей и листьев его свешиваются вдоль верхнего края акварели, осеняя сцену. Это невидимое дерево — «Мамврийский дуб», прямой потомок «древа» на средневековых иконах «Троицы», включая сюда и знаменитый образ Андрея Рублева. Но можно ли сказать что-либо обоснованно-научное о почитании столь важного, хотя и молчаливого, природного свидетеля?

Начнем с того, что, как почти всякая историческая реликвия, Мамврийский дуб имеет множество «двойников». «Мамре» бронзового века (то есть «эпохи Авраама») пытались локализовать в разных местах (например в телле Джебел-эр-Румейде близ Хеврона). Однако можно быть твердо уверенным в местоположении только сравнительно поздних объектов. Нынешний Мамре (Теребинтус, Рамат-эль-Халил) находится в 2 км к северу от Хеврона. Именно сюда предание помещает священный дуб — (теребинф), описанный Евсевием («Доказательство в пользу Евангелия»), который оставил также и подробное описание устройства святилища. По его свидетельству, местные жители почитали дуб «ради тех, что явились Аврааму» (Бытия, 18:1-22). Евсевий упоминает в святилище изображение трех фигур, трактуя среднюю как Иисуса (со II в. христиане полагали, что один из явившихся к Аврааму был именно Христос)—но говорит и о том, что почитавшие Мамре местные жители были язычниками. Согласно другим христианским авторам (Иероним, Созомен), святилище это было не только языческим, но почиталось также иудеями.62 Существование античного святилища подтверждают раскопки, при которых найдены обломки статуй Диониса и Гермеса; его участок лежал в центре эллинистического города (в 200 м к западу открыто большое общественное здание). Стена эпохи царя Ирода (37— 4 гг. до н.э.) окружала священную рощу, источник и жертвенник (сложенный, как верили, самим Авраамом). Христианскую базилику (от ее подлинных кладок ничего не сохранилось, кроме апсиды) поставили внутри этой ограды, после чего святилище в Мамре стало центром паломничества и почитания христианами (работы Е.А. Мадера 1926-28 гг.: Mader, 1957).

Мамврийский дуб в Айн-Себта. Рисунок Конрада Шика, май 1897 г. (Hepper, Gibson, 1994)

Локализация святилища не вызывает никаких сомнений начиная с IV в. — тем более, что почти все ранние пилигримы говорят именно о дубе в Рамат-эль-Халил. Последний из них, Адомнан, пересказывая Аркульфа, помещает дерево, хотя и растущее из земли, под церковной крышей и пишет, что ствол его был совершенно изрублен любителями реликвий. Однако, начиная с XII в., точность локализации утрачивается — возможно, стали почитать несколько деревьев в районе дороги из Рамат-эль-Халил в Хеврон. Например, в «Хождении» игумена Даниила тоже подробно описан дуб — но в самом расцвете сил, стоящий отдельно, посреди мраморной вымостки вне храма. Русский игумен явно видел уже не то же самое дерево, что паломники середины — второй половины 1 тыс. н.э. (Hepper, Gibson, 1994).

Дерево неоднократно описывали в средневековье не только христиане, но и иудеи, а с возникновением ислама стали почитать и мусульмане. Однако его локализация иная. Если дуб эллинистического и раннехристианского периода стоял в нынешней Мамре, то совсем недавно, в новое время, еще существовал и «альтернативный» дуб вблизи Эйн-Себта, то есть не к югу, а к северо-западу от Хеврона. Если традиция поклонения дубу в Теребинтусе унаследована христианами от язычников и/или иудеев, то Эйн-Себта как священное место, видимо, заимствована из мусульманской традиции (Hepper, Gibson, 1994). Дуб в Эйн-Себта часто описывали, рисовали и даже фотографировали путешественники XVIII—XIX вв. и можно быть уверенным, что в последние 300 лет он воспринимался как природный памятник древности и святости. Однако до XV в. Эйн-Себта не упоминалась — «Мамврийские дубы» группировались тогда исключительно к югу от Хеврона.

Дерево было очень красиво: его ствол разделялся натрое и стояло оно среди виноградников, рядом с источником Эйн-Себта, недалеко от скальных гробниц Хирбет Себта. На изображениях XIX в. этот огромный и очень эффектный дуб окружен круглой оградой из камней. В 1871 г. дерево купила Русская духовная миссия (архимандрит Антонин), чтобы построить здесь монастырь с церковью и большой странноприимный дом для паломников (вместе с деревом был куплен весь холм Себта с руинами на вершине и часть земли в долине) (см. гл.V-2). На вершине холма построили обзорную башню с чудесным видом, на которую вели 45 ступеней, а в 1886 г. — деревянную палатку на предполагаемом месте шатра Авраама. Таким образом, у православных появилось в Палестине собственное святилище «Мамврийского дуба», которое могло войти в постепенно складывавшуюся здесь структуру «русских мест». К началу XX в. дерево состарилось и начало медленно погибать. По мнению ботаников XIX в., дереву не могло быть тогда более 300 лет. Сейчас на его месте стоит молодой дуб.

Предыдущая | Оглавление | Следующая